Переписка с заключенными

Эти люди знают, что творится в душе преступника. И ежедневно помогают справиться с депрессией тем, кто оказался за решеткой. О работе психологов в колониях «Комсомольской правде-Тюмень» рассказала начальник психологической службы Наталья Прокопенко.

ДЕЛА ЛУЧШЕ НЕ СМОТРЕТЬ

— Наталья Владимировна, почему именно работа в колонии?

— Сюда я пришла 10 лет назад. Сначала работала в детском саду психологом, затем в реабилитационном центре. Со временем поняла, хочу расти дальше, искала профессионального роста и больше живой работы с людьми. В колонию идти было не страшно, хотя при поступлении на службу показывали, с кем придется работать. Но негативного отношения к осужденным у меня не было – до этого я никогда с ними не сталкивалась.

— А сейчас появилась неприязнь к тем, кто находится за решеткой?

— Нет. И я не осуждаю тех, кто попал в места лишения свободы. Они такие же люди, как мы с вами. Только с немного другим мировоззрением. Мне кажется, что они живут в своем мире. Все мы допускаем ошибки и нет человека, который бы не нарушил закон хотя бы раз в жизни.

— Но ведь ошибка ошибке рознь.

— Конечно, сравнивать административные правонарушения и уголовные, например, убийство, изнасилования нельзя. Я говорю о том, что лично я не сужу. Когда ко мне приходит осужденный, я диалог строю с ним, как с нормальным человеком. Говорю: да, вы совершили преступление. Принимайте это как ошибку, старайтесь осмыслить свой поступок. Осуждать здесь за это никто не будет.

— Ведя диалог с осужденным, вы знаете, кто перед вами сидит?

— При поступлении осужденного в учреждение специалисты нашей службы проводят психологическую диагностику. Зная подробности преступления невероятно тяжело работать с осужденным! Поэтому я стараюсь сначала поработать с человеком, а уже потом узнаю, какое преступление он совершил.

— А по какому принципу вы отбираете тех, кого будете тестировать и консультировать?

— По прибытию гражданина в колонию или СИЗО, психолог разговаривает со всеми – такой порядок. Мы выясняем социально-биографические данные, были ли психологические травмы в детстве, состоял ли осужденный на учете у психиатра (если он сам пожелает рассказать). Ну и проводится диагностика психо-эмоционального состояния. Пытаемся помочь разобраться в причинах: почему человек совершил преступление. В среднем, 45 минут уходит на одного.

Особое внимание мы уделяем тем, кто находится в СИЗО. Ведь попадание в следственный изолятор – сильнейший стресс для человека, неважно, кто это: мужчина или женщина! Цель психолога в СИЗО – успокоить заключенного и посмотреть факторы риска: может ли он из-за сложившейся ситуации что-то сделать с собой. Если да – то будет сообщено руководству и будет строгий контроль за этим человеком.

Также в каждом подразделении есть кабинет психолога, где проводится групповая работа. И при желании осужденный может записаться на личный прием к психологу.

Все осужденные работают с психологамиФото: Олег РУКАВИЦЫН

— Желающие посетить кабинет психолога есть?

— Всегда. Бывает, что при поступлении в колонию они отказываются с нами общаться. Но со временем все равно приходят. Записываются на личные консультации обычно те, у кого есть проблемы – конфликты с другими осужденными или с администрацией учреждения, семейные проблемы. Много тех, кому приходит негативная информация из дома: сообщение о разводе, смерти родителей или детей. Приходят, чтобы высказаться, когда их не слышат, особенно родные люди. В заключении человек рассчитывает на поддержку со стороны семьи, а часто выходит наоборот – от него отказываются.

ПРИШЕЛ В КОЛОНИЮ, ЧТОБЫ УБИВАТЬ

— Расскажите, в каком состоянии прибывают осужденные? Бывают, что плачут в кабинете психолога, каются.

— В моей практике еще не было такого, чтобы осужденный говорил: отпустите меня. И за 10 лет работы плакал только один. Мы же не судьи, чтобы вымаливать у нас освобождения. Одна из задач психологической службы – помочь разобраться с эмоциональным состоянием и с теми проблемами, которые имеются.

У основной массы осужденных состояние в первые дни в колонии угнетенное. Они находятся в состоянии стресса. Но таких людей, кто бы считал, что заключение поставит крест на их дальнейшей жизни, которые считают, что их мир рухнул – немного.

Ну и стандартные проблемы осужденных — бессонница, тревожность, раздражительность. От них избавится можно, если поработать с психологом.

— Как вы работаете с осужденными? Консультируете и успокаивает?

— Мы применяем несколько методик одновременно. У нас есть занятия на саморегуляцию, которые помогают стабилизировать психоэмоциональные состояние. Часто применяем рисуночные тесты, которые направлены на бессознательное. Люди начинают рисовать то, что у них в голове, о чем они думают. С несовершеннолетними, например, применяем игровую методику «Мозартика», а в лечебном исправительном учреждении психологи недавно стали использовать новый метод работы – это метафорические ассоциативные карты, как с сотрудниками, так и с больными осужденными.

Тяжелее всего работать с женщинами. Они ранимые, часто недовольны чем-то. Если женщине-осужденной показалось, что психолог или сотрудник колонии недостаточно вежлив с ней – жалоба будет обязательно. Мужчины высказывают недовольство реже.

— Пытаются обмануть психологов, когда тесты проходят?

— Бывает. По тестам возможно узнать, что человек пытается скрыть ту или иную информацию.

— Вы передаете эти данные руководству колонии?

— Если по результатам наших исследований есть информация, которая сообщает нам об опасности, либо какой-то угрозе, то тогда мы обязаны доложить об этом руководству. И да: при поступлении информации, которая угрожает жизни самого осужденного, либо здоровью и жизни окружающих людей – сотрудников или осужденных, мы обязаны передавать такие данные. Об этом мы предупреждаем осужденных.

— Выходит, что осужденные не могут быть на 100% откровенными даже в вашем кабинете.

— Конечно. Но ведь бывают такие ситуации, когда не сообщить нельзя! В исправительную колонию как-то попал мужчина. Нарочно совершил преступление, чтобы оказаться за решеткой. Зачем? Чтобы расправиться со своим давним врагом, отомстить убийце своей сестры. Психологи предупредили, что эта информация будет передана вышестоящим лицам. Он согласился, но объявил, что все равно мы его не остановим. К счастью, жертв удалось избежать.

РОМАН С ОСУЖДЕННЫМ

— Наталья Владимировна, вы говорили, что общаетесь с осужденными, как с обычными людьми. И многим из них нужна поддержка, которую они находят только в кабинете психологов. Не возникает у осужденных романтической привязанности к психологам? Все-таки большая часть коллектива – женщины.

— Мы не только общаемся как с простыми людьми и уважительно, по имени-отчеству, но и в форме на режимную территорию не заходим. Идем в гражданской одежде, что снимает барьер между нами и осужденными.

За всю мою практику некорректно себя повел только один осужденный. В данном случае, сразу же был вызван сотрудник отдела безопасности. Но в основном все ведут себя адекватно. Про то, что влюбляются в психологов… Как-то я пришла на работу, чтобы по просьбе осужденного провести с ним консультацию. Когда он меня увидел – расстроился. Говорит, хотел поработать с другим психологом. Я переспросила: а какая разница? Он лишь ответил: ну вы же понимаете, о чем я. В общем, влюбился в нашу сотрудницу и искал с ней встреч.

— Были случаи, когда сотрудник колонии завел роман с заключенным?

— При поступлении на службу всех сотрудников предупреждают о том, что вступать в неслужебную связь с осужденными категорически запрещено – сразу идет увольнение. Но жизнь есть жизнь, просто скажу, что случаи, когда кто-то из сотрудников заводил роман с осужденным, конечно, были.

— Часто осужденные пытаются найти «любовь» на воле. Ищут спутниц жизни через объявления в газете, соцсети… Как женщине не «клюнуть» на удочку?

— У некоторых осужденных есть даже не одна любовь, а несколько женщин. Но верить им или нет – такого совета дать не могу. Потому как есть всякие люди. Искренние. И те, кто ищет выгоду.

Чем отличаются мужчины, которые находятся за забором? Они очень внимательные, романтичные, не скупятся на красивые слова, комплименты. Одним словом, делают то, о чем мужчины на воле забывают. А те, кто за решеткой, напоминают, какие женщины красивые, любимые, желанные.

Хотя такое общение – своего рода культура. Попадая в колонию, люди начинают верить в Бога, возвеличивать мать (хотя может и не вспоминали о ней никогда) и начинают восхвалять женщин. Как правило, письма «любимой» пишет один и тот же человек, а рассылают всем. Вдруг повезет? Цель одна – получить выгоду для себя: длительные свидания, если это брак, посылки, передачки. Но есть люди, которым нужно верить – они нуждаются в поддержке. Разобраться женщине в истинных намерениях мужчины – очень сложно.

Был случай в Тюмени, когда осужденный переписывался с девушкой, выслал ей фотографию, но не свою. Когда она пришла на заключение брака и увидела будущего супруга — разревелась. Она могла отказаться от замужества, но видимо была в шоковом состоянии и не сказала «нет».

ВАЖНАЯ РАБОТА

— Кому все-таки больше нужна работа психологов в колонии. Осужденным или руководству, которое будет мониторить психологическое состояние заключенных?

— Всем. В своей деятельности мы смотрим, какие проблемные моменты в работе колонии существуют и как это можно исправить. Но и осужденные говорят, что мы им нужны. Хотя некоторые часто не понимают, для чего эти тесты, консультации, работа с психологами. Как бы они к этой работе не относились – она приносит им пользу, успокаивает и не дает сойти с ума за решеткой.

И сотрудникам исправительных учреждений нужны, потому что психологическую поддержку оказываем и им.

Психолог Наталья Прокопенко работает в УФСИН больше 10 лет. Фото: пресс-служба ведомства

— Если осужденных и работников поддерживает психологическая служба, то кто консультирует самих психологов?

— Мы друг друга консультируем сами. Работа у нас тяжелая, поддержка нужна. Первое время я приходила домой как выжатый лимон. Осадок после работы оставался. Сейчас привыкла и уже не представляю себя на другой службе.

Мнение изнутри

В подготовке материала мы не могли не узнать мнения и самих осужденных. Юрий (имя изменено по просьбе героя, — Прим.авт.) сейчас отбывает наказание в одной из тюменских колоний. Он согласился рассказать «Комсомольской правде-Тюмень» о том, что чувствовал в первые дни, находясь в заключении и как ему живется сейчас. В отличие от Натальи Прокопенко, в отношении психологов и всего УФСИН он настроен радикально. Сразу признался, что не доверяет, ни психологам, ни сотрудникам колонии.

— Первое время человек потерян, особенно если у него нет малейшего представления о СИЗО и о том, что его ждет в этих стенах, и в целом после следствия. Мы же все существа с ассоциативным мышлением, вот и додумываем все что не знаем наверняка. А там мы не знаем многое. Я своими глазами видел, как парень успел за пять месяцев в СИЗО поседеть.

Психологи в колонии работают с нами, но большей частью воспринимаются как враги — они в одной упряжке с сотрудниками. А сотрудники автоматически враги, потому что осуществляют изоляцию, надзор. В этом сходятся взгляды и невинно осужденных, и попавшихся за дело. Лично от меня какого-то доверия к психологам ожидать не стоит. Как и правдивых ответов на тесты. Многие арестанты кстати уверены, что именно благодаря этим тестам некоторым «дают полосу» (официально это называется «ставят на профилактический учет», две дополнительные проверки для таких осужденных в лагере) за склонность к суициду.

Что касается «тяжело ли сидеть»? Заключение оно всегда заключение, даже если есть еда и кров. Переоценка ситуации человеком происходит непрерывно, в течение всего срока. К раскаянию приходят довольно быстро. Но чем больше срок у человека, тем меньше вероятность того, что человек сможет встретиться в общество обратно. Потому что за год-два человек почувствовал всю глубину отчаяния, познал весь дискомфорт заключения, искренне раскаялся.

Поиск «жен» на воле… Тут нельзя однозначно сказать. Есть и расчетливые зеки, есть и те, кому действительно нужна забота. Жен находят через соцсети, кто-то выцыганил номерок незамужней девушки, а потом «случайно» ошибся номером, кто-то через раздел «Переписка» в «Казенном доме» (газета, которую выпускает ФСИН). В целом сложно сказать сколько процентов зеков женятся для выгоды. Тут еще непростой вопрос что такое выгода. Я знаю парней, которые освободившись, продолжали жить в той семье, которую создали находясь в местах лишения свободы.

Нормы поведения в тюрьме, определяемые особым этикетом, сильно влияют на взаимоотношения с заключенными. И вот здесь очень важно понимать, с кем вам придется иметь дело.

Если рассмотреть общую массу заключенных, можно выделить две разновидности арестантов: блатные (братва) и мужики.

Блатными называют людей, которые живут по особым воровским «понятиям». Сами себя они обозначают как бродяг, братву, босоту и т. д. Работники милиции в данном отношении более конкретны. Для них блатные – это профессиональные преступники.

«На спецу шконки стоят параллельно стенам, на общаке перпендикулярно, вплотную друг к другу, иногда с разрывом – привилегированные места. Нижний ярус завешен простынями, получаются как бы отдельные палатки, в каждой из которых собирается определенный круг знакомых и протекает своя особенная жизнь; к проверке пологи поднимаются, обнажая ячеистое нутро камеры. За одной из таких занавесок в проеме между шконками за крохотным столом собралась братва» («Все должно было быть по другому» Алексей Павлов)

Для таких людей тюрьма – родной дом, куда они возвращаются раз за разом на своем длинном жизненном пути, которым иногда гордятся, а иногда воспринимают как досадное, но вполне закономерное недоразумение.

В тюрьме блатные находятся в обществе равных себе и пользуются случаем, чтобы набраться опыта у других заключенных – крутых авторитетов или просто опытных людей.

Мужиками называют людей, совершивших бытовые преступления, в основном в нетрезвом состоянии, по неосторожности, из жадности или случайно. Это обычные среднестатистические граждане, случайно попавшие за решетку и считающие тюрьму концом своей жизни.

В принципе, термины «блатные» и «мужики» являются скорее лагерными. В тюрьмах они редко используются. Там заключенных, как правило, делят на «реальных пацанов» и «шушеру». Первые ведут себя активно и нагло, а вторые – боязливо и осторожно, пытаясь адаптироваться к незнакомой среде и странным этическим нормам.

Выпестовывание и сохранение «понятий» происходит за счет блатных. И именно «понятия» являются краеугольным камнем, на котором держится тюремный этикет.

«Перебирая взглядом лица, трудно найти человека, который может показаться интересным; лица искажены и упрощены, на каждом застывшая маска страдания, разница лишь в степени. Если кто смеется, то выглядит не смешно, с таким же успехом мог бы плакать. Но как-то арестанты друг друга находят и стихийно образуют семьи. Есть люди, с которыми не важно, о чем говорить, с ними легко. На воле обычно они становятся друзьями. В следственном изоляторе дружить опасно, но ощущение взаиморасположения иногда дает душевный отдых» (Алексей Павлов).

Если вы попали в камеру, где поддерживается жесткий «понятийный порядок» – вам очень повезло. Царящая там атмосфера не имеет ничего общего с той, которую принято демонстрировать в многочисленных кинофильмах. Никто ничего ни у кого не отнимает хитростью, силой или угрозой. Физическое насилие строго запрещено, впрочем, так же как и матерная брань. Сокамерники общаются между собой вежливо и очень дипломатично, часто используя слова «благодарю», «будь любезен» и т. д. Возникающие конфликты давятся в зародыше, а споры «разруливаются» очень быстро и оперативно.

Такое положение вещей объясняется достаточно просто. Несколько человек, запертых в тесной камере и лишенных не только средств для развлечения, но и порой самых необходимых вещей, в отсутствии контролирующего элемента элементарно перегрызутся. Плохо будет всем. Разумеется, умные, опытные заключенные изо всех сил стараются предотвратить такое развитие ситуации. Нарушителя карают жестоко и незамедлительно. Если он беспричинно ударил кого-то, то должен быть готов к тому, чтобы расстаться со своим здоровьем, а то и честью. Рано или поздно, но справедливое возмездие настигнет его обязательно. Этот принцип в тюрьме поддерживается более чем старательно еще и потому, что, если вы могли наказать нарушителя, но не сделали этого, неважно, по какой причине, накажут вас.

Тюремный этикет не допускает даже такой простой фразы, как «А пошел ты…». Казалось бы, она не окончена, а потому не может считаться оскорблением, но на самом деле это не так. Человек, которому фраза адресована, имеет полное право ударить или ответно оскорбить охальника, а в некоторых случаях и убить. Это единственное исключение из правила, запрещающего насилие в камере.

«Мой вывод: люди в тюрьме больше склонны к самоорганизации, чем на воле. Если бы арестанты не поддерживали друг друга и не были терпимы, выжить бы было трудно не только морально, но и физически. Настоящий беспредел в тюрьме имеет на плечах погоны» (Алексей Павлов).

Фраза «пошел на…!» воспринимается заключенными буквально, неважно, как к этому относится произнесший ее. Она означает, что человек, ее сказавший, намеревается совершить над оскорбленным акт сексуального насилия или же стать его объектом, то есть мгновенно переведен в категорию «девочек» (пассивных гомосексуалистов).

Понятийный кодекс чести, этот своеобразный сборник требований этикета, требует от оскорбленного быстрого и жесткого ответа на оскорбление. Если ответа не было, это означает, что он признает себя «девочкой» и впоследствии обязательно ей станет. В лучшем случае человек, не ответивший на оскорбление, будет считаться «чмошником» и «чушкой», с которым брезгуют общаться остальные «нормальные» заключенные.

Конечно, проблема гомосексуальных связей в тюрьме стоит особенно остро. И далеко не всегда в «девочки» определяются заключенные, в чем-то провинившиеся перед тюремным сообществом. Не надо забывать и о матерых преступниках, нашедших себе в тюремных стенах огромное количество жертв, которые не в силах оказать достойное сопротивление насильникам. В своем романе «Спасение из Шоушенка» Стивен Кинг очень откровенно и правдоподобно обрисовал такое положение вещей, существующее на настоящий момент во многих тюрьмах мира: «Теперь несколько слов о сестрах. В других тюрьмах существуют какие-то другие термины для обозначения этих людей. Позже в моду вошло название “королевы убийц”. Но в Шоушенке они всегда назывались сестрами. А впрочем, не вижу особой разницы. Не все ли равно, как именовать это явление, суть от этого не изменится.

В наше время уже ни для кого не секрет, что за тюремными стенами процветает содомия. Это и не удивительно. Большое количество мужчин на долгое время оказываются в изоляции и не могут получать удовлетворения привычным путем. Поэтому часто те из них, кто на воле общался только с женщинами, в тюрьме вынуждены заниматься сексом с мужчинами, чтобы не сойти с ума от переполняющего их желания. Впрочем, если хотите знать мое мнение, то гомосексуальная склонность была заложена в них с самого начала. Потому что если бы они были настолько гетеросексуальны, насколько привыкли себя считать, то они стали бы терпеливо дожидаться, пока их выпустят на свободу к женам и подругам.

Также есть достаточное количество мужчин, которые имели несчастье быть молодыми, симпатичными и неосмотрительными – их совратили уже в тюрьме. В большинстве случаев им отводится женская роль, и партнеры этих бедняг соревнуются друг с другом за обладание ими. А есть еще сестры. Для тюремного общества это то же, что насильники для общества за этими стенами.

Обычно сестры – заключенные, отбывающие длительный срок за тяжкие преступления: насилие, убийство, грабеж и так далее. Как правило, их жертва молода, слаба и неопытна… Или, как в случае с Энди, только выглядит слабой. Их охотничьи угодья – души, задний двор за помещениями прачечной, иногда лазарет. Неоднократно изнасилование происходило в маленькой, тесной, как шкаф, комнате, выполняющей функции кладовки или подсобного помещения в прачечной. Чаще всего сестры берут силой то, что могут получить и по-хорошему: их жертвы, будучи уже совращены, довольно забавно испытывают увлечение своими партнерами, как шестнадцатилетние девчонки увлекаются своими Пресли Редфордами. Но для сестер, судя по всему, основное удовольствие состоит именно в том, чтобы брать силой… И я полагаю, так будет всегда».

Так что же делать, если некто большой, очень сильный и жестокий задумал сделать беззащитного, не-опытного новичка своей сексуальной игрушкой? Если повезет, защиту можно найти у тех же блатных авторитетов или научиться защищаться самостоятельно. И разумеется, чтобы избежать нежеланного сексуального контакта, следует повнимательнее следить за своим языком. Кроме фразы «пошел на…», следует избегать фраз «пошел ты в…», «…твою мать», а также различных вариаций на схожие темы. Слово «пидор» особенно не приветствуется в тюрьме, и если вы уже кого-то так назвали, то придется «отвечать за свой базар». Даже безобидное междометие «б…» обязательно будет истолковано таким образом, что и сам матершинник не рад будет.

Обязательно следует отметить, что в тюрьме принцип «сказал – подтверди» имеет особое значение, ведь по нему живут все заключенные. Дело в том, что людям, по многу лет запертым в тесном, досконально изученном здании, заняться, кроме периодической грязной работы, бывает практически нечем. В связи с этим у них развивается обостренное чувство своего рода справедливости. Поэтому-то тюремный этикет включает в себя неукоснительно выполняемое и очень важное правило, согласно которому, если ты что-то сказал, то должен ответить за каждое свое слово. То есть если вы совсем не уверены в том, что говорите, например сколько цилиндров в двигателе бьюика определенной модели, промолчите. Впрочем, это правило необычайно ценится и в обычной свободной жизни.

К слову сказать, в тюрьме знание приемов различных единоборств и большая физическая сила стоят мало – пространства мало, драки запрещены, да и тюремным этикетом они не дозволяются. В такой обстановке победителем может стать только самый хитрый и ушлый, который хорошо знает арестантские традиции и понятия и умеет красиво, а главное, быстро говорить. Споры, как правило, решаются с помощью отточенных фраз, взглядов, поз и жестов, и окружающие сразу понимают, чего стоит каждый из противников.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *